Роль мифов в воспитании
...
- Вовсе, не понимаю, о чем это ты говоришь.
- Ты не понимаешь, что малым детям мы сперва
рассказываем мифы? Они, вообще говоря, ложь, но есть
в них и истина. Имея дело с детьми, мы к мифам при-
бегаем раньше, чем к гимнастическим упражнениям.
- Да, это так.
- Потому-то я и говорил, что сперва надо прини-
маться за мусическое искусство, а затем за гимнасти-
ческое.
- Правильно.
- Разве ты не знаешь, что во всяком деле самое
главное - это начало, в особенности если это касается
чего-то юного и нежного. Тогда всего вернее образуются
и укореняются те черты, которые кто-либо желает там
запечатлеть.
- Совершенно справедливо.
- Разве можем мы так легко допустить, чтобы дети
слушали и воспринимали душой какие попало и кем
попало выдуманные мифы, большей частью противо-
речащие тем мнениям, которые, как мы считаем, долж-
ны быть у них, когда они повзрослеют?
- Мы этого ни в коем случае не допустим.
- Прежде всего нам, вероятно, надо смотреть за
с творцами мифов: если их произведение хорошо, мы до-
пустим его, если же нет - отвергнем. Мы уговорим
воспитательниц и матерей рассказывать детям лишь
признанные мифы, чтобы с их помощью формировать
души детей скорее, чем их тела - руками. А большин-
ство мифов, которые они теперь рассказывают, надо
отбросить.
- Какие именно?
- По более значительным мифам мы сможем судить
и о второстепенных: ведь и те и другие должны иметь
одинаковые черты и одинаковую силу воздействия. Или
ты не согласен?
- Согласен, но я не понимаю, о каких более значи-
тельных мифах ты говоришь?
- О тех, которые рассказывали Гесиод, Гомер и
остальные поэты. Составив для людей лживые сказа-
ния, они стали им их рассказывать, да и до сих пор
рассказывают .
- Какие же? И что ты им ставишь в упрек?
- То, за что прежде всего и главным образом
следует упрекнуть, в особенности если чей-либо вымы-
сел неудачен.
- Как это?
- Когда кто-нибудь, говоря о богах и героях, плохо
изобразит, словно художник, который нарисовал
нисколько непохожими тех, чье подобие он хотел изобразить.
...гораздо лучше
обходить это молчанием, а если уж и нужно
и чему-либо рассказать, так пусть лишь весьма немно-
гие выслушают это втайне и при этом принесут в жертву
не поросенка, но что-то большое и труднодоступное,
чтобы рассказ довелось услышать как можно меньшему
числу людей .
- В самом деле, рассказывать об этом трудно.
- Да их и не следует рассказывать, Адимант, в
нашем государстве. Нельзя рассказывать юному слуша-
телю, что, поступая крайне несправедливо, он не совер-
шает ничего особенного, даже если он всячески карает
своего совершившего проступок отца, и что он просто
делает то же самое, что и первые, величайшие боги.
- Клянусь Зевсом, мне и самому кажется, что не
годится говорить об этом.
- Как и вообще о том, что боги воюют с богами,
строят козни, сражаются - да это и неверно; ведь те,
кому предстоит стоять у нас на страже государства,
должны считать величайшим позором, если так легко
возникает взаимная вражда. Вовсе не следует излагать
и расписывать битвы гигантов и разные другие много-
численные раздоры богов и героев с их родственниками
и близкими, напротив, если мы намерены внушить
гражданам такое убеждение, чтобы никогда никто из них
не питал вражды к другому и что это было бы нечестиво,
то об этом-то и должны сразу же и побольше рассказывать
детям и старики, и старухи, да и потом, когда
дети подрастут; и поэтов надо заставить об этом писать
в своем творчестве. А о том, что на Геру наложил
оковы ее сын,- что Гефест был сброшен с Олимпа соб-
ственным отцом, когда тот избивал его мать, а Гефест
хотел за нее заступиться, или о битвах богов, сочинен-
ных Гомером,- такие рассказы недопустимы в нашем
государстве, неважно, сочинены ли они с намеком или
без него . Ребенок не в состоянии судить, где содер-
жится иносказание, а где нет, и мнения, воспринятые
им в таком раннем возрасте, обычно становятся
неизгладимыми и неизменными. Вот почему, пожалуй,
более всего надо добиваться, чтобы первые мифы, услы-
шанные детьми, самым заботливым образом были на-
правлены к добродетели.
- Это разумно. Но если кто и об этом спросит
нас - что это за мифы и о чем они,- какие мифы
могли бы мы назвать?
- Адимант,- сказал я,- мы с тобой сейчас не поэ-
ты, а основатели государства. Не дело основателей
самим творить мифы, им достаточно знать, какими
должны быть основные черты поэтического творчества,
и не допускать их искажения.
- Верно. Но вот это - основные черты, каковы они
в учении о богах?
- Да хотя бы такие: каков бог, таким его всегда
и надо изображать, выведен ли он в эпической поэзии,
в мелической или в трагедии.
- Да, так и надо поступать.
- Разве бог не благ по существу и разве не это
нужно о нем утверждать?
- Как же иначе?
- Но ведь никакое благо не вредоносно, не так ли?
- По-моему, так.
- А то, что не вредоносно, разве вредит?
- Никоим образом.
- А то, что не вредит, творит разве какое-нибудь зло?
- Тоже нет.
- А то, что не творит никакого зла, не может быть и
причиной какого-либо зла?
- Как же это было бы возможно?
- Так что же? Благо - полезно?
- Да.
- Значит, оно - причина правильного образа действий?
- Да.
- Значит, благо - причина не всяких действий,
только правильных? В зле оно неповинно.
- Безусловно
- Значит, и бог, раз он благ, не может быть причиной
всего вопреки утверждению большинства. Он при-
чина лишь немногих вещей, созданных им для людей,
ко многому он не имеет отношения: ведь у нас гораздо
больше хорошего, чем плохого. Причиной блага нельзя
читать никого другого, но для зла надо искать какие-то
иные причины, только не бога.
- Ты, по-моему, совершенно прав.
- Значит, нельзя принять эти заблуждения Гомера
и другого поэта относительно богов: Гомер безрасудно
заблуждается, говоря, что два больших сосуда
в Зевсовом доме великом,
Полны даров: счастливых - один, а другой - несчастливых,
кому Зевс дает, смешав, из обоих, тот
жизни своей переменно то горе находит, то радость,
и кому, не смешав, только из второго сосуда, то
бешеный голод его по земле божественной гонит .
etc.